Риэлтор ПРО

Чрезвычайно сложно представить себе развитую рыночную экономику в условиях отсутствия земельного рынка. На протяжении многих лет Россия, похоже, пыталась доказать обратное. В общественных дебатах по вопросу о земле политическая, философская или даже мифопоэтическая аргументация явно преобладала над экономической.

В соответствии с Конституцией РФ земельное законодательство находится в совместном ведении федерального центра и субъектов федерации. Отдельные российские регионы могли принимать более или менее либеральные нормативные акты в сфере землепользования, руководствуясь степенью рыночной “сознательности” своих руководителей, но на федеральном уровне их инициативы, по разным причинам, не получали должной поддержки.

В настоящее время даже кредитование под залог земельных участков, принадлежащих предприятиям, организациям и физическим лицам на праве частной собственности развито слабо. Причина этого кроется в отсутствии развитого рынка земли, что крайне усложняет определение залоговой стоимости земельных участков и реализацию заложенного имущества в случае неплатежеспособности клиентов.

В целом, земельные отношения в России развивались в соответствии с возникающими потребностями медленно формирующегося рынка. При этом законодательное оформление данных отношений хронически отставало от темпов фактического развития. Это привело к возникновению теневого оборота земли, фиктивным сделкам и, соответственно, коррупции. Между тем, финансовые рынки, особенно сейчас, любят прозрачность и юридическую определенность.

Как превратить пенсионные сбережения в инвестиционные ресурсы, работающие в экономике и проносящие доход будущим пенсионерам? Каким образом предоставить свободу выбора каждому участнику накопительной системы и одновременно обеспечить гарантии сохранности их средств — такие вопросы стоят сейчас не только перед Россией, реформирующей пенсионную систему в направлении частичного перехода от распределительных принципов к накопительным.
Классическая модель накопительной пенсионной системы полностью заменила распределительную в 1981 г. в Чили. Аналогичные преобразования в той или иной степени претерпели пенсионные системы в других странах Латинской Америки, в частности в Аргентине, Боливии, Колумбии, Перу, но там реформы были не столь кардинальны и оставили место для распределительных элементов. Накопительные пенсионные системы создаются в Австралии и в Новой Зеландии. В большинстве западноевропейских стран различные варианты накопительных схем находятся в фокусе внимания правящих кругов, но реализация их идет более медленно и осторожно.
Концепция накопительной системы, предполагающая превращение пенсионных средств в инвестиционные ресурсы, требует разработки механизма управления этими специфическими ресурсами и гарантий их сохранности. В разных странах переход к накопительным принципам пенсионных систем и обеспечение таких гарантий осуществляется по-разному — в зависимости от экономической ситуации, политической культуры и достигнутого общественного согласия, зрелости финансовой инфраструктуры, взвешенного регулирования фондового рынка в стране; грамотной диверсификации инвестиционного портфеля и др.
Особый интерес в этом отношении представляет американская модель государственного пенсионного обеспечения накопительного типа на уровне штатов и местных органов власти, отличающаяся не только масштабами активов, превышающих 2,2 трлн долл. (2000 г.), но и многообразием видов пенсионных планов, в которых инвестиционный механизм поставлен на службу социальной защищенности пенсионеров.
Правовое поле
Механизм государственного регулирования накопительных систем имеется в США как высокоразвитые централизованные формы, так и на уровне штатов, местных органов власти. Эти формы сложились в процессе исторической эволюции страны в условиях взаимодействия всех ветвей и уровней власти, на котором базируется государственная система страны. Признание верховенства федеральной Конституции обычно закреплено в основных законах штатов. Так, например, в разделе 3 статьи I Конституции штата Калифорния констатируется, что «штат Калифорния составляет неотъемлемую часть Американского Союза и Конституция Соединенных Штатов является высшим законом страны»(1).
Происходит ли реальная активизация инвестиционных процессов в ЦФО?

В.К.: Да. Ее весомый фактор — организация эффективного и цивилизованного диалога власти с бизнес-сообществом, особенно с организованными структурами предпринимателей и инвесторов. Это одно из направлений работы полпреда президента в ЦФО и его аппарата.

Москва, Московская и Ярославская области — регионы с минимальным инвестиционным риском.

- Во-первых, я никогда не считал США абсолютным идеалом, к которому надо стремиться. Второе: я сказал, что на едином экономическом пространстве России должна быть единообразная система. Это не означает отмену региональных и местных налогов, они остаются. Но регулироваться должны все налоги из единого центра и по единым документам. Теперь насчет США. Давайте вспомним историю США и историю России. В России после распада СССР были возможности перейти от плановой системы к какой-то единообразной системе, в том числе и в налогообложении. Такой возможности не имели Соединенные Штаты. В XVIII веке США были колонией Англии, где каждый штат имел свою систему налогов. Потом они объединились, создали свое государство, но должны были считаться с прежними традициями, менталитетом. Поэтому в разных штатах и даже городах не только налоговое, но и уголовное законодательство различно. Американские специалисты мне говорили, что они сами считают свою налоговую систему несовершенной и стремятся ее унифицировать, но делать это приходится осторожно, считаясь с настроениями в штатах. Что же касается единого экономического пространства в США, то центр там очень силен. При всей демократичности общества и высоких правах штатов общая единая политика там проводится очень жестко.

В конце ноября 2004 года в Доме экономиста на Тверской (Москва) под председательством президента Международной Академии менеджмента академика РАН Степана Арамаисовича Ситаряна состоялось очередное заседание Круглого стола «Проблемы менеджмента в XXI веке», в котором приняли участие члены Академии, ученые, руководители промышленных предприятий, банковских и финансовых организаций

Степан Ситарян:

- По установившейся традиции на обсуждение Круглого стола выносятся наиболее актуальные проблемы социально-экономического развития нашей страны, совершенствования менеджмента и механизма хозяйствования. Сегодняшняя тема относится к их числу. Во-первых, нынешнее состояние налоговой системы вызывает разные оценки. Во-вторых, сама эта система развиваются, появляются новые подходы, к определению размеров налогов, усиливается контроль над их сбором.

Следуя по пятам мировых фондовых рынков, российский рынок с 1990 года осваивает институт кредитных деривативов. Об их истории, специфике, классификации и природе читайте в интервью с Александром Казаковым.

«Коллегия»: Александр Александрович, в последнее время значительно увеличился интерес российских предпринимателей и юристов к новым институтам на финансовых рынках. В вашей статье, посвященной вопросам секъюритизации активов банков, вы кратко затронули вопросы кредитных деривативов. Не могли бы вы поподробнее охарактеризовать этот институт?

Александр Казаков; Чтобы более или менее подробно рассказать о кредитных деривативах, потребуется полностью несколько номеров «Коллегии». С другой стороны, давайте попробуем описать институт в общих чертах.

Вопросы добросовестности сторон в последнее время привлекают все большее внимание юристов. В предлагаемой вниманию читателей статье приводится детальный анализ содержания принципа добросовестности в английском праве применительно к договорам морского страхования. Рассмотрение этого вопроса особенно актуально, учитывая, что при составлении договоров морского страхования в международной практике английское право часто указывается, как применимое.

Положение о добросовестности сторон договора закреплено в различных правовых системах. В англо-саксонском и континентальном праве указанное положение, основанное на принципе римского права bona flde, т.е. «действующий добросовестно» (Treu und Glauben в немецком праве, good faith в англо-саксонском и др.), играет весьма существенную роль.

4 июня 2002 г. в Москве состоялась общероссийская научно-практическая конференция «Конституционные границы уголовной ответственности за нарушения налогового законодательства». Ее организаторами выступили Ассоциация коммерческого права и юридических исследований, Американская ассоциация юристов, «Объединенные консультанты «ФДП», «Саланс Герцфелд и Гейлбронн Интернэшнл ЗАО», Международная налоговая ассоциация, «Пепеляев, Гольцблат и Партнеры».

В конференции приняли участие ведущие российские специалисты в области налогового права, представители Государственной Думы РФ и ФСНП России.

Большинство выступающих согласились с тем, что ст. 198 и 199 УК РФ, регулирующие ответственность за уклонение от уплаты налогов, сформулированы нечетко и дают излишний простор для толкования. Так, в УК не определено понятие «уклонение от уплаты налогов», а учитывая, что при этом не указан и перечень способов уклонения, в результате, по словам В.М. Зарипова, «преступной может стать любая неуплата налога в установленном размере в установленный срок».

Что касается данного судебного примера, то ничто не мешает самому Конституционному Суду Российской Федерации отменить данное определение, как незаконное. Во всяком случае, в России нет нормативного акта любой силы, который запретил бы Конституционному Суду Российской Федерации принять законное решение.

В итоге хочется сказать, что моносудебная система правосудия эффективней в экономическом и прикладном смысле, я имею в виду в первую очередь простых граждан и индивидуальных предпринимателей, образующих сектор малого предпринимательства,

которому в настоящее время наш Президент дает «зеленую улицу», в том числе и в виде ослабления налогового гнета.

Конечно, мне могут возразить, а как же Конституция России (там же упомянуты эти «три сосны»)? Что с этим делать, как быть? Ответ прост — надо изменить Основной закон страны. Я уверен, наше население не захочет культивировать три судебные ветви. Нам бы одну прокормить…

И еще. Безусловно, необходимо исключить подобие судебных процедур, практикуемых органами государственной власти, в частности, МАП РФ и ФКЦБ.

Вопрос о проблемах подведомственности дел затрагивался в последнем послании Президента, который, в частности, отметил: «Необходимо также четко разделить компетенцию арбитражных судов и судов общей юрисдикции. Судебную систему просто дискредитирует — многие это знают — то, что сплошь и рядом один и тот же спор рассматривается в разных судах, которые, к тому же, подчас (и очень часто) принимают прямо противоположные решения. Это ставит в тупик предпринимателей, граждан, перегружает суды, не способствует развитию здорового делового климата».

Согласитесь, ведь если бы был один суд, то гражданину достаточно прийти в суд и его тяжба благополучно разрешится. Сейчас все не так.

Во-первых, в какой суд идти. Сами высшие суды иногда не могут разобраться — кто же должен рассматривать конкретный вид споров. После

«футбола» от одной судебной ветви к другой, через один-два месяца (это еще быстро) определяются с конкретным судом.

Во-вторых, в рамках конкретного дела, которое в течение полугода «футболили», делается запрос в Конституционный Суд, который опять же через некоторое время, не торопясь, рассмотрит заявление и скажет, что это обращение «не допустимо». И опять начинай снова. (Я уж не говорю о прыжках с первой инстанции на последнюю и обратно — возвратах дел на новое рассмотрение).

Можно назвать еще много кругов волокиты, которые приходится преодолевать гражданам-налогоплательщикам, кормящим эти «ветвистые судебные ветви».

Приведу конкретный пример. 9 октября 2001 года Арбитражный суд Ростовской области обратился в Конституционный Суд Российской Федерации, который вынес свое определение 7 февраля 2002 года N 8-0, не решив дело по существу.

Остановимся на вопросе, почему Конституционный Суд Российской Федерации не рассмотрел это дело.

В данном случае ставился вопрос о конституционности отдельного положения Закона Российской Федерации «О налоге на добавленную стоимость», который с 1 января 2001 года утратил силу. При этом в рассматриваемом деле,

безусловно, затрагивались права и свободы граждан, так как объектом спорных отношений была квартирная плата.

Суд должен быть один — Страшный Суд. Ну, а если серьезно, то от поли-судебной системы правосудия, которая включает в себя три государственных суда, следует отказаться. Назову эти суды — Конституционный Суд Российской Федерации, Верховный Суд Российской Федерации и Высший Арбитражный Суд Российской Федерации.

Есть еще ведомственные суды, правда, они не называются судами, но, по сути, играют роль судов, имея свои судебные процедуры. Насколько это законно — вопрос. В частности, это «суды», образованные Министерством Российской Федерации по антимонопольной политике и поддержке предпринимательства и Федеральной комиссией по рынку ценных бумаг. При желании можно найти и другие органы, которые также реализуют судебные процедуры. Однако вернемся к нашим трем соснам, или судам — Конституционному, Верховному и Высшему Арбитражному. Полагаю, выдержать полисудебную систему правосудия может только государство с сильной экономикой, к которому в данный момент отнести Россию весьма затруднительно. Но, вообще, раздувание государственного аппарата в итоге приводит к ограничению свободы граждан, поскольку госаппарат и муниципальный аппарат (о котором мы постоянно забываем) объективно стремятся (им же надо что-то делать) к нормативной регламентации всего и вся. Регламентация — суть ограничение, но излишней регламентации допускать нельзя, так как вместе с ограничением свободы возрастает общественный протест, приводящий к революционизации общества, то есть к скачкообразным общественным проявлениям (движениям) и, как свидетельствует история, не всегда позитивным.